Неточные совпадения
Он уже хлопотал и
отдавал приказы, выбирал коней и сбрую для молодых
сыновей, наведывался и в конюшни и в амбары, отобрал слуг, которые должны были завтра с ними ехать.
У него был свой
сын, Андрей, почти одних лет с Обломовым, да еще
отдали ему одного мальчика, который почти никогда не учился, а больше страдал золотухой, все детство проходил постоянно с завязанными глазами или ушами да плакал все втихомолку о том, что живет не у бабушки, а в чужом доме, среди злодеев, что вот его и приласкать-то некому, и никто любимого пирожка не испечет ему.
— По таковом решении, жениха велел он сечь кошками немилосердо,
отдав его в волю своих
сыновей.
Теперь я не могу
отдать позору свое имя… — и своего
сына, — хотела она сказать, но
сыном она не могла шутить… — позору свое имя», и еще что-нибудь в таком роде, — добавила она.
Так же несомненно, как нужно
отдать долг, нужно было держать родовую землю в таком положении, чтобы
сын, получив ее в наследство, сказал так же спасибо отцу, как Левин говорил спасибо деду за всё то, что он настроил и насадил.
И он вспомнил то робкое, жалостное выражение, с которым Анна, отпуская его, сказала: «Всё-таки ты увидишь его. Узнай подробно, где он, кто при нем. И Стива… если бы возможно! Ведь возможно?» Степан Аркадьич понял, что означало это: «если бы возможно» — если бы возможно сделать развод так, чтоб
отдать ей
сына… Теперь Степан Аркадьич видел, что об этом и думать нечего, но всё-таки рад был увидеть племянника.
— Да, да! — вскрикнул он визгливым голосом, — я беру на себя позор,
отдаю даже
сына, но… но не лучше ли оставить это? Впрочем, делай, что хочешь…
— Батюшка, разорил вконец. Двух
сыновей, батюшка, без очереди в некруты
отдал, а теперя и третьего отнимает. Вчера, батюшка, последнюю коровушку со двора свел и хозяйку мою избил — вон его милость. (Он указал на старосту.)
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно там две семьи; еще батюшка покойный, дай Бог ему царство небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и
сын вор; уж там как хотите… О, кровь, кровь — великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты
отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся, что будешь делать? Плодущи, проклятые.
Ведь он Антиповых-то
сыновей без очереди в некруты
отдал, мошенник беспардонный, пес, прости, Господи, мое прегрешенье!
— А если так, то и ястреб
сына твоего не уносил, и я его тебе
отдам.
— Ино-ска-за-тель-но. Бог — это народ, Авраам — вождь народа;
сына своего он
отдает в жертву не богу, а народу. Видишь, как просто?
Сын Дубровского воспитывался в Петербурге, дочь Кирила Петровича росла в глазах родителя, и Троекуров часто говаривал Дубровскому: «Слушай, брат, Андрей Гаврилович: коли в твоем Володьке будет путь, так
отдам за него Машу; даром что он гол как сокол».
Про старичка, какого-нибудь Кузьму Петровича, скажут, что у него было душ двадцать, что холера избавила его от большей части из них, что землю он
отдает внаем за двести рублей, которые посылает
сыну, а сам «живет в людях».
У одного купца было два
сына. Старший был любимец отца, и отец все свое наследство хотел
отдать ему. Мать жалела меньшого
сына и просила мужа не объявлять до времени
сыновьям, как их разделят: она хотела как-нибудь сравнять двух
сыновей. Купец ее послушал и не объявлял своего решения.
Она сказала: «Как мне не плакать: оба
сына мне равны, а отец хочет одному
сыну все
отдать, а другому ничего. Я просила мужа не объявлять своего решения
сыновьям, пока я не придумаю, как помочь меньшому. Но денег у меня своих нет, и я не знаю, как помочь горю».
Он обсчитывает родного
сына и на его же деньги, на наследство матери его, которые не хочет
отдать ему, отбивает у него, у
сына же своего, любовницу.
У царя было два
сына. Царь любил старшего и
отдал ему все царство. Мать жалела меньшего
сына и спорила с царем. Царь на нее за то сердился, и каждый день была у них из-за этого ссора. Меньший царевич и подумал: «Лучше мне уйти куда-нибудь», — простился с отцом и матерью, оделся в простое платье и пошел странствовать.
…Такие слезы текли по моим щекам, когда герой Чичероваккио в Колизее, освещенном последними лучами заходящего солнца,
отдавал восставшему и вооружившемуся народу римскому отрока-сына за несколько месяцев перед тем, как они оба пали, расстрелянные без суда военными палачами венчанного мальчишки!
Это была только слепая ошибка фортуны; они следовали
сыну П. На него должны были быть употреблены, а не на меня — порождение фантастической прихоти легкомысленного и забывчивого П. Если б я был вполне благороден, деликатен, справедлив, то я должен бы был
отдать его
сыну половину всего моего наследства; но так как я прежде всего человек расчетливый и слишком хорошо понимаю, что это дело не юридическое, то я половину моих миллионов не дам.
Изо всего именья
отдай ему половину, а другую дели поровну девяти его
сыновьям да дочерям, десятому мне…
Болезнуя о забитом Никитушке, други-приятели Федора Меркулыча на беседах ему советовали,
отдал бы он
сына в ученье в Москву либо в Питер.
Решил Федор Меркулыч отправить
сына в Питер,
отдать его там в коммерческое училище, а отучится — на контору куда-нибудь; пущай, дескать, к делам приучается.
Петербургские вельможные друзья в благодарность за резвых рысаков предлагали Луповицкому выхлопотать его
сыновьям звание пажей, но Александр Федорыч, до поездки в Петербург сильно тосковавший, что, не будучи генерал-лейтенантом, не может
отдать детей в пажеский корпус, и слышать теперь о том не хотел.
Родитель его не то чтобы по своему изволенью и не то чтоб по желанью
сына, а по приказу губернатора
отдал его учиться в Коммерческую академию.
— В ученье! ну, дай ему Бог! Уж которого ты в ученье
отдаешь, пошли тебе Царица Небесная! И дочек и
сынов — всех к делу пристроила!
Тем не менее на первый раз она решилась быть снисходительною. Матренку сослали на скотную и, когда она оправилась, возвратили в девичью. А приблудного
сына окрестили, назвали Макаром (всех приблудных называли этим именем) и
отдали в деревню к бездетному мужику «в дети».
— На твой счет? — с доброй улыбкой отозвался Колышкин. — На твой счет, Алексей Трифоныч, крестный такой ответ написал, что не всякий отец про
сына родного такой напишет. Да вот письмо. Читай сам, а я сейчас ворочусь, надо приказанье в конторе
отдать.
— Бога не боится родитель твой — в чужи люди
сыновей послал! Саввушку-то жалко мне оченно — паренек-от еще не выровнялся, пожалуй, и силенки у него не хватит на работу подряженную. Много, пожалуй, придется и побой принять, коль попадется к хозяину немилостивому. Чем сыновей-то в кабалу
отдавать, у меня бы денег позаймовал. Не потерпит ему Господь за обиды родным
сыновьям.
Оттого наши праотцы и сожигали умерших: заснувшего смертным сном Ярилина
сына отдавали живущему в огне отцу. А после стали
отдавать мертвецов их матери — опуская в лоно ее.
По совету Стуколова, уговорились ехать в скит пообедавши. Перед самым обедом паломник ушел в заднюю, написал там письмецо и
отдал его Силантью. Через полчаса какие-нибудь хозяйский
сын верхом на лошади съехал со двора задними воротами и скорой рысью погнал к Красноярскому скиту.
И вот одному из
сыновей — Вячеславу — старик
отдал книжное дело вместе с журналом, а до того держал его по горной промышленности.
— Прощай! — сказал пастор,
отдавая капралу
сына. — Будь честен и люби мать.
Флегонт Никитич Сироткин, как будто бы дожидался только видеть своего
сына в возможном для него почетном положении, и недели через две после того, как Иван Флегонтович сделался адвокатом, а жена его артисткой лучшего театра в Москве, слег в постель и
отдал Богу душу.
— Это еще не все условия и нечего убегать так скоро, — остановила его Зинаида Павловна. — Через несколько дней вы принадлежите всецело моему
сыну, но сегодня я хочу, чтобы вы
отдали ваше время мне.
— Глупый, люблю, конечно, люблю, но пойми, ведь это позор. У меня законный ребенок,
сын, что скажет он, когда вырастет. Разве куда-нибудь скрыться, потом
отдать в воспитательный! — соображала она.
Через неделю Платошка написал паспорт, заметил в нем, что у ней лицо обыкновенное, нос обыкновенный, рост средний, рот умеренный и что особых примет не оказалось, кроме по-французски говорит; а через месяц Софи упросила жену управляющего соседним имением, ехавшую в Петербург положить в ломбард деньги и
отдать в гимназию
сына, взять ее с собою; кибитку нагрузили грибами, вареньем, медом, мочеными и сушеными ягодами, назначенными в подарки; жена управляющего оставила только место для себя...
Окончив куренье, Алексей Абрамович обращался к управителю, брал у него из рук рапортичку и начинал его ругать не на живот, а на смерть, присовокупляя всякий раз, что «кончено, что он его знает, что он умеет учить мошенников и для примера справедливости
отдаст его
сына в солдаты, а его заставит ходить за птицами!» Была ли это мера нравственной гигиены вроде ежедневных обливаний холодной водой, мера, посредством которой он поддерживал страх и повиновение своих вассалов, или просто патриархальная привычка — в обоих случаях постоянство заслуживало похвалы.
Символически папа считал себя слугой, но реально он господствовал даже над князьями и вельможами. «
Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и
отдать душу Свою для искупления многих».
Когда давеча Николай Осипыч рассказывал, как он ловко мужичков окружил, как он и в С., и в Р. сеть закинул и довел людей до того, что хоть задаром хлеб
отдавай, — разве Осип Иваныч вознегодовал на него? разве он сказал ему:"Бездельник! помни, что мужику точно так же дорога его собственность, как и тебе твоя!"? Нет, он даже похвалил
сына, он назвал мужиков бунтовщиками и накричал с три короба о вреде стачек, отнюдь, по-видимому, не подозревая, что «стачку», собственно говоря, производил он один.
С год они из чужих краев вернулись, ну и изверг же муж у ней, у несчастной, все как есть дочиста прожил, что за ней было, а денег была уйма — триста тысяч,
сын у ней в Париже воспитывается, в чужие руки басурманам его
отдал, и с собой взять запретил, как назад в Россию они ехали.
Может быть, Елизавета Андреевна так быстро и согласилась, чтобы воспользоваться этим случаем и
отдалить время разлуки с
сыном. В Москву он должен был ехать к родным и прекословить его отправке она не имела оснований.
Судьба Жени Зыбина была устроена в каких-нибудь полчаса. Евгений Николаевич договорился с директором,
отдал вперед на год деньги и на обзаведение и, поцеловав
сына, оставил его в пансионе.
Денежные обстоятельства Евгения Николаевича в описываемое нами время были из очень тонких. Помощь богатой тещи ускользнула от него окончательно со смертью его жены, а потому он вспомнил о нескольких десятках тысяч франков, помещенных во французском банке на воспитание
сына, и решил взять их для поправление своих дел, а
сына отдать в один из московских пансионов.
— Пожалуйста, пожалуйста, вот первая дверь налево, а там… сейчас… Он так скоро ушел от нас. Ну, скажем, растрата. Сказал бы мне об этом. Вы знаете, какие наши капиталы, когда
отдаешь квартиры внаем холостякам. Но какие-нибудь шестьсот — семьсот рублей я бы могла собрать и внести за него. Если бы вы знали, что это был за чудный человек, пани. Восемь лет я его держала на квартире, и он казался мне совсем не квартирантом, а родным
сыном.
В остальную часть дня Александра Григорьевна,
сын ее, старик Захаревский и Захаревский старший сели играть в вист. Полковник стал разговаривать с младшим Захаревским; несмотря на то, что
сына не хотел
отдать в военную, он, однако, кадетов очень любил.
— Прекрасно-с! И поэтому, по приезде в Петербург, вы возьмите этого молодого человека с собой и отправляйтесь по адресу этого письма к господину, которого я очень хорошо знаю;
отдайте ему письмо, и что он вам скажет: к себе ли возьмет вашего
сына для приготовления, велит ли
отдать кому — советую слушаться беспрекословно и уже денег в этом случае не жалеть, потому что в Петербурге также пьют и едят, а не воздухом питаются!
Детей у них была одна дочь, маленькая еще девочка, и два
сына, которых они готовились
отдать в первоклассные училища.
А.П. Сухов был
сыном касимовского крестьянина, умершего в 1848 году от холеры. Похоронив мужа, вдова Сухова пришла со своим десятилетним мальчиком из деревни в Москву и поступила работницей в купеческую семью, а
сына отдала к живописцу вывесок в ученье, где он и прожил горьких девять лет: его часто били, много и за все.